Вы когда-нибудь встречали человека, который говорит: «У меня ком в горле», когда его спрашивают о чувствах? Или вместо «я злюсь» описывает своё состояние через тело: «спина напряжена», «голова гудит»?
Это не просто «не умеет выражать мысли». Это называется алекситимия — устойчивая неспособность распознавать, различать и называть свои эмоции.
И это не редкость. Алекситимия встречается у людей с психосоматическими расстройствами, после тяжёлых травм, при некоторых типах воспитания. Она сильно мешает психотерапии (человек приходит, а «переварить» свои чувства не может), мешает отношениям (общение остаётся пустым и поверхностным), а в стрессе повышает риск аффективных срывов.
Авторы статьи (Глухих Н.И., Садовникова Н.О., Уральский государственный педагогический университет) провели большой теоретический обзор. Они разобрали, откуда берётся алекситимия, какие у неё виды и как с ней работать в терапии.
Авторы выделяют четыре ключевых проявления (у разных людей — в разной степени).
1. Скудное воображение, «механическое» мышление
Человек мыслит очень конкретно, «по факту». Не фантазирует, не использует символы, не уходит в метафоры. Его речь — перечисление событий без связей и эмоций. Собеседнику быстро становится скучно, потому что диалог похож на отчёт.
2. Неспособность выразить чувства (телесные заменители)
На вопрос «Что вы чувствуете?» человек описывает тело: «ком в горле», «жжение в груди», «ватные ноги». Или выдаёт общие фразы («крайний негативизм»). Или пересказывает чужое мнение («жена сказала, что я расстроен»).
При этом физиологическая реакция на стресс есть (сердце бьётся, гормоны скачут), а словесного описания нет. Проблема не в отсутствии чувств, а в дефиците слов для их выражения.
3. Внешняя адаптированность при внутренней пустоте
Такой человек может отлично вписываться в коллектив, быть вежливым и удобным. Но его отношения — поверхностные, «предметные». Общение строится вокруг дел и фактов, без глубины и тепла.
4. Тотальная идентификация с объектом (страх потери)
Человек осознаёт себя только через других. Если значимый объект уходит (расставание, смерть, ссора), наступает катастрофа — потому что «я» без него не существует. Это следствие задержки развития на ранних, симбиотических стадиях.
Авторы различают два больших типа.
| Тип | Что это | Примеры |
|---|---|---|
| Первичная (врождённая) | Органическое поражение мозга, недоразвитие нейронных связей, нарушение межполушарного взаимодействия | Последствия родовых травм, генетические особенности, врождённая «эмоциональная глухота» |
| Вторичная (приобретённая) | Формируется как защита после психической травмы или под влиянием среды | Детское насилие, военный опыт, потеря близких, хронический стресс (врачи, спасатели, полицейские), эмоционально холодное воспитание, подавление эмоций в культуре («мужчины не плачут», «не ной») |
Важный нюанс: вторичная алекситимия может быть обратимой. Когда травматическая ситуация уходит (ремиссия при онкологии, окончание войны, смена работы), способность чувствовать и называть эмоции может вернуться.
Авторы подробно разбирают вариант, когда нет органики, нет тяжёлой травмы, но человек всё равно не может назвать свои чувства. Это функциональная алекситимия (Д.Г. Трунов).
| Вариант | Суть | Пример |
|---|---|---|
| Педагогическая | Ребёнка не научили называть эмоции. Родители не обозначали его чувства словами («тебе сейчас грустно», «ты злишься»), не принимали их, а может, и наказывали за эмоции | Вырос, а словарного запаса для чувств нет |
| Психологическая | Травма или запрет на эмоции («злиться нельзя», «стыдно бояться») привели к вытеснению. Чувства есть, но они так сильны или так запретны, что психика их блокирует, чтобы не было больно | Человек может даже не знать, что он злится — вместо этого у него «просто болит голова» |
| Лингвистическая | Человек отлично чувствует себя, но не может подобрать слова. Эмоции сложные, противоречивые, перегруженные — а язык бедный. Или он просто стесняется, боится быть непонятым | «Я не знаю, как это сказать...» |
Классический психоаналитик Д. МакДугалл назвал таких пациентов «антианализандами» (по аналогии с антиматерией). Они приходят в терапию, говорят много и связно, выполняют все условия. Но терапия не идёт.
Другой исследователь, Г. Кристал, описал тип С коммуникативного поля — «антикоммуникативный». Пациент не даёт терапевту материала, который можно «переварить». Он просто перечисляет симптомы, как будто перекладывает их на врача. Сам же остаётся «материальным фактом» в кабинете — физически здесь, а эмоционально нет.
Важное замечание: иногда алекситимической стороной в паре «терапевт-пациент» может быть сам терапевт. Если специалист не чувствует свои контрпереносы, боится эмоций, работает формально — он тоже создаёт «антикоммуникативное поле». И тогда пациент с алекситимией не получит помощи.
Для себя:
Для тех, кто рядом (партнёр, родитель):
Для психологов и терапевтов:
Глухих Н.И., Садовникова Н.О. Природа алекситимии: ключевые аспекты понимания // Научно-методический электронный журнал «Концепт». 2026.